Объясню в чём красота ситуации, чтобы поняли даже москали.
«Остання Баррікада» — это нацдемы, дико патриотичные, но как бы прогрессивные, они за искусство, культуру, либертинаж, евреев и геев и против цензуры. Даже майки соответствующие у них есть.
До последнего времени они проводили фестиваль «День независимости с Махно» (который называли анархистским, на самом деле продвигая в его рамках свой мелкобуржуазный национализм). Теперь, потеряв былых спонсоров, организаторы решили перейти к более кондовому патриотизму, новый фестиваль будет называться «Гайдамаки». Очень одобряю ребрендинг, кстати, патриотам — патриотово, а вот махновщина — это наше. Про своё отношение к этой конторе я уже , не буду повторяться.
Так вот, переходим к слатенькому.
В рамках фестиваля будет проходить встреча с читателями патриотического боевого листка «Український тиждень». Главный редактор которого, помимо на президентских выборах, запомнился мне следующими словами:
…нашу Комісію з моралі так уже зацькували, що я готовий іти від зворотнього: чого прагнуть ті, хто вимагає комісію розігнати, а закон скасувати? Звісно, свободи. Що таке свобода? Нібито абсолютна цінність, яка не потребує обґрунтування. Але ж випробовувати її на міцність як категорію можна? Свобода – кістяк суспільства й особистості. Та якщо суспільство й особистість упродовж поколінь замість власного каркаса мали зовнішній скелет, як у молюска, у вигляді ЦК, партбюро, Головліту, Великого Брата абощо? Як поводитиметься істота, яку позбавили її мушлі? Правильно, як молюск без мушлі. Якщо не апелювати до принципу, а розглядати ситуацію функціонально: чи потрібні суспільству, що позбулося зовнішніх регуляторів, якісь протези, якийсь сурогат кістяка, доки не проросте власний?
— если кто не понимает.
Ставя риторические вопросы и имитируя рефлексию, Макаров подводит читателя к мысли о том, что свободе нужен костяк, скелет. Вертикаль. Не побоюсь этого слова, Стержень. Прямо заявить, что истинная свобода — это тоталитаризм и цензура, Макаров не может, для этого он слишком слаб духом. Для того, чтобы убедительно делать подобные оруэлловские заявления нужно быть Дугиным, или по меньшей мере Корчинским.
Но основной месседж в этом тексте обозначен вполне чётко: цензура — меньшее зло, способное уберечь нас от полного хаоса и торжества вседозволенности. Обычная гнилая консервативная поебень, в принципе, ничего из ряда вон выходящего.
Теперь вдумайтесь. За «Гайдамаками», во многом, стоят те же самые люди, что и «Митці проти цензури». Не так давно лидер ОстБара Олесь Доний скорбел по поводу смерти Ульяненко, которого довела до смерти НЭК (два микроинсульта в ходе суда). Теперь он приглашает на свою тусовочку человека, в явной форме выражавшего свою солидарность с бенюками. Хотя что там бенюки с маленькой буквы, когда свободолюбивый депутат не так давно приглашал на свой карнавал .
Отношение к НЭК и её аналогам, как, например, позиция по вопросу датских карикатур и Ерофеева с Самодуровым или отношение к неверным ментам — это маркеры рукоподаваемости. Человек может разделять либеральные или патриотические предрассудки, искренне любить национальные флаги и верить конституции, может исповедовать любую религию и оставаться при этом человеком, часто даже весьма хорошим человеком.
Но поддержка цензоров или палачей безвозвратно превращает homo sapiens в лобковый грибок.
